УЧИТЕЛЬ - ЭТО НЕ СЛОВА И НЕ МЕТОД. ЭТО ТО, КАКИМ ТЫ СТАЛ ПОСЛЕ
Однажды я пришла на встречу к одному мастеру — у него было большое сообщество учеников. Мне было тоже интересно познакомиться с ним, почувствовать его поле, понять его подход.
Встреча прошла вполне обычно. Он делился своими взглядами, что-то рассказывал, отвечал на вопросы. Всё выглядело спокойно, без резких слов и откровенных манипуляций. Ничего такого, что могло бы сразу насторожить или удивить.
Но за внешней нейтральностью в его речи звучал особый, тонко встроенный акцент — как будто он обладал знанием и силой, недоступной другим. Будто бы через связь с ним тебе откроется то, чего ты иначе не получишь. И конечно же, что именно он знает как "правильно".
Здесь было много подтекста про избранность и разделение на своих и чужих, осуждение других взглядов.
Иногда берутся очень светлые вещи, эффективно работающие практики и техники — и к ним тонко, почти незаметно подмешиваются личные, эгоистичные интересы. И на фоне чего-то светлого и вкусного это не всегда сразу распознаётся на сознательном уровне. Но всегда проявляется потом — чётким, несомненным послевкусием.
Порой манипуляция не звучит прямо в словах — она вшита в само пространство, в тонкую структуру подачи, звучит между строк. И тогда информация незаметно встраивается в систему и начинает управлять ею изнутри.
Так случилось тогда и со мной. Уходя оттуда, я поймала себя на странном ощущении внутри — скованность, страх, зажатость. Вместо вдохновения, с которым я туда пришла, я вышла разобранной, с сомнениями и с комом каких-то странных чувств.
Это была первая история. Послевкусие осталось тяжёлым.
А потом в моей жизни появился другой учитель — МОЙ учитель. Она никогда не запугивала, не манипулировала, но и не обещала исключительно только светлого будущего. Она взращивала стойкость — учила быть готовым встретиться и с радостью, и с болью, с лёгкостью и с трудностью. Она щедро делилась ключами, без условий, без ловушек, без скрытых обещаний.
Она умела создавать пространство, в котором мы могли по-настоящему расти и развиваться.
Она не боялась говорить:
«А я не знаю. А ты как это видишь? А зачем тебе это?» — и многие вопросы возвращала нам обратно. Но не потому что не знала ответа на них— а как раз наоборот, потому что знала многое.
Она не давала готовых ответов. Она раздавала ключи — в метафорах, историях, взгляде.
Она не делала ничего за нас, но протягивают руку, когда мы решались идти.
Она часто молчала в момент, когда мы жаждали подсказки — но потому что не хотела говорить, а потому что уважала нашу силу.
Она не кормила нас рыбой, а давала удочку и учила ловить самим.
И ей было абсолютно не важно как она выглядит в глазах других, как ее порой поспешно оценивали другие, потому что видела ценность того, что несла.
Она не играла в всезнающего мастера, и тем самым показывала: сила не в авторитетности, не в безошибочности, а в честности и способности оставаться в поиске, доверии, в вере, принятии и любви в любой ситуации.
С каждым таким вопросом, с каждым таким жестом она словно мягко, но неотвратимо поворачивала нас к себе. К внутреннему голосу, к своей опоре, к своему авторитету.
После встреч с ней я всегда уходила с расправленными крыльями, с чувством полёта и внутренней лёгкости. Без обещаний, что «всё будет хорошо» — но с ясным знанием, что с любым «хорошо» или «плохо» я справлюсь. И в этом было настоящее освобождение.
Рядом с таким присутствием рождается уважение к своему ритму,ценность своего опыта, устойчивость перед неизвестностью, раскрывается самостоятельность — как зрелость. И опора — не на фигуру, а на внутренний центр.
И это не про правильность.
это про живое и настоящее присутствие,в котором ты не становишься другим —
а начинаешь вспоминать, кто ты есть.
Такое поле не втягивает. Оно разрешает быть.
Не привязывает, а отпускает.
И вот это и есть, наверное, главное отличие одного учителя от другого.
Оно не только в словах и методах. Оно — в послевкусии, с которым потом уходишь.
Выходишь ли ты расправленный, ясный, сильный и готовый встретить все неизвестности этого мира, обнять все уникальности и разнообразие этого мироздания— или, наоборот, "всезнающий" и "особенный", но сгорбленный внутри и распространяющий вибрации страха и сомнений.
Конечно, существуют обучающие методы, которые строятся на страхе, на манипуляциях, на ощущении недостаточности, зависимости или избранности. Они тоже "работают" в кавычках. Просто не всегда в первую очередь на тебя)
Но есть и другой путь. Путь свободы, любви и личной ответственности.
Этот путь требует большей внутренней зрелости, готовности самостоятельно держать опору и не перекладывать её на учителя или кого-либо еще.
Да, к нему готовы не всегда все и сразу — порой для этого нужно сначала пройти определённый внутренний путь трансформации
И тем не менее — у нас всегда есть выбор. Каким путём идти
и кто будет твоим учителем: страх или любовь.
С любовью, Мария Радионова
МЕЖДУНАРОДНАЯ ШКОЛА-СТУДИЯ
ЗВУКО И ЭНЕРГО-ТЕРАПИИ "SOUND AMRITA"
Однажды я пришла на встречу к одному мастеру — у него было большое сообщество учеников. Мне было тоже интересно познакомиться с ним, почувствовать его поле, понять его подход.
Встреча прошла вполне обычно. Он делился своими взглядами, что-то рассказывал, отвечал на вопросы. Всё выглядело спокойно, без резких слов и откровенных манипуляций. Ничего такого, что могло бы сразу насторожить или удивить.
Но за внешней нейтральностью в его речи звучал особый, тонко встроенный акцент — как будто он обладал знанием и силой, недоступной другим. Будто бы через связь с ним тебе откроется то, чего ты иначе не получишь. И конечно же, что именно он знает как "правильно".
Здесь было много подтекста про избранность и разделение на своих и чужих, осуждение других взглядов.
Иногда берутся очень светлые вещи, эффективно работающие практики и техники — и к ним тонко, почти незаметно подмешиваются личные, эгоистичные интересы. И на фоне чего-то светлого и вкусного это не всегда сразу распознаётся на сознательном уровне. Но всегда проявляется потом — чётким, несомненным послевкусием.
Порой манипуляция не звучит прямо в словах — она вшита в само пространство, в тонкую структуру подачи, звучит между строк. И тогда информация незаметно встраивается в систему и начинает управлять ею изнутри.
Так случилось тогда и со мной. Уходя оттуда, я поймала себя на странном ощущении внутри — скованность, страх, зажатость. Вместо вдохновения, с которым я туда пришла, я вышла разобранной, с сомнениями и с комом каких-то странных чувств.
Это была первая история. Послевкусие осталось тяжёлым.
А потом в моей жизни появился другой учитель — МОЙ учитель. Она никогда не запугивала, не манипулировала, но и не обещала исключительно только светлого будущего. Она взращивала стойкость — учила быть готовым встретиться и с радостью, и с болью, с лёгкостью и с трудностью. Она щедро делилась ключами, без условий, без ловушек, без скрытых обещаний.
Она умела создавать пространство, в котором мы могли по-настоящему расти и развиваться.
Она не боялась говорить:
«А я не знаю. А ты как это видишь? А зачем тебе это?» — и многие вопросы возвращала нам обратно. Но не потому что не знала ответа на них— а как раз наоборот, потому что знала многое.
Она не давала готовых ответов. Она раздавала ключи — в метафорах, историях, взгляде.
Она не делала ничего за нас, но протягивают руку, когда мы решались идти.
Она часто молчала в момент, когда мы жаждали подсказки — но потому что не хотела говорить, а потому что уважала нашу силу.
Она не кормила нас рыбой, а давала удочку и учила ловить самим.
И ей было абсолютно не важно как она выглядит в глазах других, как ее порой поспешно оценивали другие, потому что видела ценность того, что несла.
Она не играла в всезнающего мастера, и тем самым показывала: сила не в авторитетности, не в безошибочности, а в честности и способности оставаться в поиске, доверии, в вере, принятии и любви в любой ситуации.
С каждым таким вопросом, с каждым таким жестом она словно мягко, но неотвратимо поворачивала нас к себе. К внутреннему голосу, к своей опоре, к своему авторитету.
После встреч с ней я всегда уходила с расправленными крыльями, с чувством полёта и внутренней лёгкости. Без обещаний, что «всё будет хорошо» — но с ясным знанием, что с любым «хорошо» или «плохо» я справлюсь. И в этом было настоящее освобождение.
Рядом с таким присутствием рождается уважение к своему ритму,ценность своего опыта, устойчивость перед неизвестностью, раскрывается самостоятельность — как зрелость. И опора — не на фигуру, а на внутренний центр.
И это не про правильность.
это про живое и настоящее присутствие,в котором ты не становишься другим —
а начинаешь вспоминать, кто ты есть.
Такое поле не втягивает. Оно разрешает быть.
Не привязывает, а отпускает.
И вот это и есть, наверное, главное отличие одного учителя от другого.
Оно не только в словах и методах. Оно — в послевкусии, с которым потом уходишь.
Выходишь ли ты расправленный, ясный, сильный и готовый встретить все неизвестности этого мира, обнять все уникальности и разнообразие этого мироздания— или, наоборот, "всезнающий" и "особенный", но сгорбленный внутри и распространяющий вибрации страха и сомнений.
Конечно, существуют обучающие методы, которые строятся на страхе, на манипуляциях, на ощущении недостаточности, зависимости или избранности. Они тоже "работают" в кавычках. Просто не всегда в первую очередь на тебя)
Но есть и другой путь. Путь свободы, любви и личной ответственности.
Этот путь требует большей внутренней зрелости, готовности самостоятельно держать опору и не перекладывать её на учителя или кого-либо еще.
Да, к нему готовы не всегда все и сразу — порой для этого нужно сначала пройти определённый внутренний путь трансформации
И тем не менее — у нас всегда есть выбор. Каким путём идти
и кто будет твоим учителем: страх или любовь.
С любовью, Мария Радионова
МЕЖДУНАРОДНАЯ ШКОЛА-СТУДИЯ
ЗВУКО И ЭНЕРГО-ТЕРАПИИ "SOUND AMRITA"